malgré soi
24 June
0
23 June
Соскучился.
С вечера пятницы по сегодняшнее утро жил в совершенно идиллическом загородном полусне. С миллионом запахов, звуков и тишиной, вкусами и прохладными напитками. Внутри меня что-то сильно резонирует со всем этим. Раньше такое было со мной крайне редко, почти не бывало совсем. Сейчас я понимаю, с определенной толикой внутренней горечи и ностальгии, что мне всегда было это близко.
В целом, чувствую, что блог все стремительнее становится очень личным, персонализированным. Видимо, все-таки придется закрывать, чтобы не замыкаться в себе и не скакать по вершкам. Иначе зачем продолжать писать? (Ответ есть: потому что не могу не писать)
0

Выходные в компании музыкантов делают свое дело.

0
20 June

Первый заход в книжный за очень долгое время и такой удачный. Мюшембле начал читать прямо в метро. Букинистическое издание отхватил. Жеребкину взял больше для того, чтобы копнуть ещё в Иригарэй.
Ищу книги Кона. Магистратура ведь уже впереди, можно и в него вгрызаться. Пока почитываю сборники статей по гендерной теории (в основном по men's studies и исследованиям маскулинности, отдельно хочется отметить богатейшую тему отцовства, об этом позже, но будет).

«

Если сексуальность — область первичных хотений, половой жажды и голода, которые требуют скорейшего утоления, то эротика — область соблазнов, которые возникают на основе цивилизации и разыгрывают весь ее пафос, трагедию и героику в обратном порядке, как процесс медленного, колеблющегося, поступательно-возвратного разоблачения ее покровов.»
— Михаил Эпштейн, Будущее гуманитарных наук
0
18 June

«

Врачебный дискурс вытесняет другие виды дискурса, которые раньше служили к выражению недовольства собой: дискурс покаяния, экзистенциальной задачи, ответственности, мужества, терпения невзгод. Современный человек считает, что иметь вечное счастье и довольство — это показатель здоровья, хотя это скорее показатель духовной тупости, а испытывать дискомфорт — это то же, что страдать болезнью. »
— Косилова
1
Моя тетка сказала, что с моими историями похождений мне правильнее искать себе замужнюю женщину, уже довольно долго погружённую в брак и опытную, понимающую, что ей необходимо. Мы выпили с ней почти два литра мартини с водкой. Это звучит издевательски и правдиво одновременно, я изредка задумываюсь об этом и подобная мысль меня немного пугает. Пугает потому, что все это удивительным образом вплетается в то, что я писал ещё в 2012 году. И дело не в моем статусе, внешности, манере держаться отстранённо и немного с вызовом в женской компании, но в самоощущении, в идентичности, которая стремительно перетекает и меняется, но лейтмотив остаётся неизменным. Уже прописанным мною же.
Выбираю ли я такое развитие? Возможно. Грустно понимать, что кончится это может неожиданно, потому что конца так и не написано. И мне не хочется оканчивать эту историю.
Моя тетка живет в огромной полупустой трёхкомнатной квартире с голыми стенами, вместе с моими кузенами и мейн-куном-подростком, диким и невоспитанным как и полагается лесному коту в вечной охоте за шнурками и фалдами с бахромой тяжеленных зелёных штор.
Мои бывшие одногруппницы, рассуждая о мужской идентичности в патриархате говорят, что единственное, чему они завидуют у мужчин, так это способности мочиться стоя.
И вот это очень смешно.
0
17 June
Под дружное и восторженное «КАК?!» кузена и кузины, рассказал им о делении на нуль и альтернативных началах математики.
0
16 June
Первый самолёт из их бесконечной вереницы сегодня в 8.
0
15 June

«

В хороших условиях люди хороши, в плохих плохи, в ужасных ужасны. »
— Зощенко — Маршаку
0
14 June
0
Вопрос с магистратурой закрыт, осталось только подать документы и уезжать.
0
13 June
Взяли за привычку с Н. гулять по вечерам. Маршрут, конечно, заранее известен, а выходим больше для того, чтобы поговорить о чем-то совершенно отстраненном. Вчера мы почти весь вечер обсуждали нашу прошлую поездку в Париж и Амстердам, смеялись, вспоминали что-то общее, и молчали тоже об общем. Именно для этого и нужны близкие люди - чтобы мочь с ними молчать об общем и не искать никому не нужных слов. Кроме них у меня здесь никого нет. Да и у них самих тоже.
Мне скучно здесь, бестолково и очень пусто. Пустоту слабо заполняют скачанные книги, статьи, ленивое общение с А., который считает, что почти каждой мыслью открывает мне не меньше, чем Америку. А еще я заметил, что он начал бояться смерти. Это, одновременно, и расстраивает меня, и делает его совсем уж мирским, очень материальным. Мне непривычно видеть этот слом, когда человек, живший жизнью очень нескучно и даже в чем-то талантливо, обращается к простому, обыденному и не ищет того, к чему стремился всегда. Он воспринимает свой опыт как откровение, которое я лишь подтверждаю, лениво качая головой. Для меня в этом нет откровения. Я уже давно так живу. Его обескуражил мой ответ о тех моментах, когда я могу быть счастлив. Потому что я могу и довольно часто.
Сегодняшняя поездка меня неожиданно сильно расстроила и даже обескуражила. Я отвык от таких вот пейзажей, отвык от пугающей бедноты, обветшалости, бытовой грязи, пыли, от сухого ветра и людей, которые живут так, что для них это все привычно, для них это нормально и так должно быть. Мне с моим армейским порядком, методично сложенными вещами, минимумом необходимого в быту подобное кажется анахронизмом, страшным пережитком, возникшим явно не от счастливого предвкушения будущего, но от его тревожного ожидания, в котором нет "хорошо", но есть "может быть хуже". Стыдно признавать, что для кого-то из них этого "хорошо" попросту не существует.
Хочется домой.
0
12 June

«

Философия и самоубийство всегда были типичными феноменами верхушки среднего класса. Оба предполагают некоторый минимум свободного времени и определённый уровень образования. »
— Герман Тоннесен, Счастье -- для свиней
0
11 June
В философском поле существует отдельная категория людей, которые приходят в него извне, из других полей, порой смежных, а порой и не очень. Особенно выделяются среди них те, кто имеет вполне конкретные успехи в науках технических, естественных, условно «строгих» и прикладных. И тогда происходит вот что — в философию добавляется новый инструментарий (ей тотально чуждый), а философские проблемы решаются техническими, неприменимыми к ней средствами. Многие философствующие убеждены в том, что таким образом возможно «снять» эти проблемы, решить их, вывести их в такое пространство, где они будут существовать как решаемые. Но это все лишь показывает, насколько они далеки от философии, насколько их философствование ангажировано и очерчено изначальной посылкой научной позиции, насколько сильна их иллюзия собственного всесилия внутри разработанной области.
Техничность лишает философию когнитивной легкости, снизводит ее до набора когнитивных моделей и схем, выхолащивает ее и, не понимая того, дискредитирует себя в философии, но не философию собой.
0