pour toi, pour moi
24 April

С. подарил парочку книг чтобы я не скучал, потому что он уезжает на майские из Москвы.

23 April
Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви
Между делом, вот этот огрызок текста мой научрук назвала одной из самых ярких частей моего диплома.
Живём.
0
Заметил, что самые яркие сны у меня случаются под утро. Понемногу осваиваю пресловутый дейдриминг, видимо.
0
22 April
0
Ночью сорвались с С. в центр, курили кальян на Китай-Городе до трех часов и играли в шахматы.
0
21 April

«

Есть формы настолько самобытные, что не требуют содержания.»
— из комментариев
1
С утра у меня саднит горло, я съедаю свою горсть таблеток и продолжаю решать шахматные этюды. Прислушиваюсь к каждому шуму за стеной, соседи кричат там на испанском и, Господи, наконец-то на русском. Им явно веселее чем мне.
Челка уже отросла настолько, что полностью закрывает правый глаз и мне кажется, что она буквально заставит меня окосеть. Уже вторую неделю подряд гоняю в голове мысль о том, чтобы побриться наголо, чтобы не тратить время на укладки и мытье. Не тратить время на отражение в зеркале. Оно смотрит на меня, произвольно корчит рожи и закатывает глаза. Оно мне нравится. Нравится и другим.
У нее темные, огромные черные очи в пол лица, она улыбается совершенно блаженно и говорит категорично:
- У нас с тобой одна нестабильность на двоих. Вот тут, - и показывает указательным пальчиком на висок.
Моя бывшая одногруппница как-то спросила у меня, не кажется ли мне, что она лесбиянка. Вовсе не кажется. В ее движениях есть эротизм, он такой, на грани фола, в ней слишком много постановочной придури и наигранной нездешности, чтобы быть "не-такой-как-все" в той самой абсолютной точке. Странные люди выглядят мило и привлекательно тогда до того момента, как эта странность у них внутри не выплывет наружу, когда она разгадана и открыта - это выглядит слишком просто, примитивно, поверхностно. За ее странностью нет наполнения и в этом ее сила, потому что это невозможно исчерпать. Невозможно исчерпать ту глубину, которой не существует. Она спрашивает обо мне у моей бывшей одногруппницы, почему я так ее не люблю и почему постоянно смотрю на нее, когда мы обедаем вместе. Я, в общем-то, наслаждаюсь картинкой. Девочка-заумь.
Мой одногруппник сидит на задней парте со своим другом и переубеждает его в том, что его девушка никогда его не страпонила.
Мы проговорили с С. почти до двух часов ночи вчера. Он опять скатывается в суицидальность и упадочность, опять просит того, чего дать ему не сможет никто. Один из отечественных философов науки и техники правильно говорил (якобы, кстати, цитируя Хайдеггера), что даже самая красивая девушка в близости не сможет дать больше себя самой. Чего же тут можно требовать от жизни.
1
17 April

«

Европа в горизонте нашего опыта вечна, именно поэтому нам так тревожно, когда пожар уничтожает ее явные символы. Но символы будут отстроены заново, как после Второй мировой. Мы жили и умрем как европейцы, наши символы - это мы сами.»
— К. Мартынов
0
16 April
Утро будит меня ранним звонком из доставки. Она ждет меня где-то на Северо-Западе, ехать туда полтора часа, идти пешком от метро примерно столько же. Голова на удивление ясная и будто бы пустая. После сегодняшней ночи, мне совсем не хочется лежать и смотреть в потолок, снова и снова находить взглядом эту знакомую россыпь темных, почти черных точек на белом потолке, поближе к яркой лампочке. О. сказал мне, что это чья-то кровь, так обычно бывает, когда из забившегося шприца выгоняют свой кровяной сгусток, чтобы уколоться повторно, все той же иглой. С утра в окно лезет то, что претворяется солнцем, гладит теплым языком по стеклу и греет шторы, в комнате душно и сухо, пахнет пылью и отдушкой от влажных салфеток. Я смотрю на стены, проверяю инст, читаю сообщения из конференций, так же быстро ухожу оттуда. Утро начинается стремительно и сразу накрывает полностью, с головой. Сегодня первый день моего ускорения, я принимаю таблетки, запиваю их кипяченой водой и вижу несколько белых хлопьев на дне прозрачной стеклянной чашки. Я не помню, что мне снилось, не помню, с какими мыслями я уснул вчера. Не помню ничего.
Набираю смс, чувствую волнение, трепет, азарт, даже захваченность своим бесконтрольным состоянием. Я выспался впервые за несколько месяцев. Завтракаю чашкой сладкого чая, сладкого настолько, что приходится разбавлять его водой три раза, но все равно пью, набираю текст быстро, отрывочно, мысли летят все быстрее и быстрее, я фокусируюсь на каждой и каждую ловлю рукой.
Ответ приходит только в три часа, когда я уже сижу на кухне и обедаю тем, что должно было стать моим вчерашним ужином. Мне говорят, что нужно питаться нормально, я питаюсь так, как могу и как хочу. Сборы занимают у меня всего минут двадцать, мокрые волосы успевают высохнуть в машине, под ветром из открытого окна. Я надеваю очки и декорация стремительно меняется, я перелетаю через две, через три ступеньки, вижу знакомый этаж, приевшийся белый куб, сиденья, стены и людей.
Мы сидим с моим одногруппником и говорим с ним о наркотиках. Я спрашиваю его, почему он здесь в неучебный день, на что он просто пожимает плечами и спрашивает в ответ, мол, а где ему еще быть? Я говорю, что нужно быть дома и слушать немецкое радио, там как раз играет драм-н-бэйс и только он может настраивать на работу в том ключе, который нам необходим. Он рассказывает, как его мать покупала себе кокаин, когда нагрузки на работе становились невыносимыми и как она худела на нем на пять килограмм в
неделю. Он говорит, что сейчас ничего не хочет употреблять, потому что после армии, после смесей он почти после любых веществ высаживается на измену. Идет преподаватель с моей кафедры, я смотрю ему вслед и как заклинание произношу слово, которое он нам подарил на втором курсе. По буквам.
М Е С К А Л И Т О.
На улице слепит, я читаю поправки на ходу, мне жарко и холодно одновременно, я еду в метро и смеюсь. Больше пить, больше пить, покупаю двухлитровую бутылку и пью оттуда прямо перед входом в метро.
За три дня в закрытом пространстве я дичаю. Отвыкаю от людей, смотрю на них по-звериному, едва ли не клацаю зубами где-то у шеи каждого, мысли не роятся уже, они идут одна за одной. В дому тихо и только слегка поскрипывает паркет.
Я ложусь на несобранную постель и смотрю на пустую строчку. Там нет ответов. До сих пор нет, Господи.
0

Впервые я попал во Францию в 2012 году, летом, в конце июля-начале августа. У нас было довольно длительное турне по всей Европе (включая Берлин, Брюссель, Амстердам), в котором Париж был его жемчужиной, несмотря на то, что жили мы почти на окраине, в одном из самых дешевых отелей с отвратительным завтраком и крошечными меблированными комнатами. Но все это тогда отошло на второй план, потому что город покорил и произвёл ослепляющее впечатление. Мы были очарованы Парижем. И не только какими-то центральными туристическими местами, но самими его живыми частями и метро, которое ровно такое, каким его видишь в хороших французских фестивальных фильмах.
Хотя, я не буду лукавить. Больше прочего мне тогда понравилась Триумфальная арка (от которой я до сих пор в восторге) и вечерняя прогулка по Сене на теплоходе. Вот как раз во время той прогулки я впервые увидел Нотр-Дам в непосредственной близости. Было ещё не очень темно, вечер только начинался и собор было прекрасно видно, причём, не только его лицевую часть, но и все своды. Где-то у меня до сих пор хранятся фотографии, и я бы с удовольствием бы их показал, но сейчас вовсе не хочется тревожить ими себе душу.
Внутри мы были на следующий день, после прогулки по территории Сорбонны. Помню, как там было прохладно и не очень людно, слабо пахло ладаном, и где-то слева от входа виднелись свечи в маленьких лампадках с Девой Марией. Их было много, много, и в каждой лампадке был виден дрожащий огонёк свечи. Это было очень непривычно для меня, не большого любителя католических храмов, но увиденное очаровывает. Возможно, так я встретился с его genius loci.
Про Нотр-Дам я знал ещё когда был подростком и даже раньше, когда мой дядя учил язык и купил для себя целый диск с французским мюзиклом. Мюзикл мне не особо нравился, но история запомнилась, и где-то в восьмом классе я впервые взялся читать Гюго. До этого был уже фильм с Лоллобриджидой, но он почти никак не наложился на мое впечатление от книги. Книга стояла особняком. Я очень люблю французскую литературу, но Гюго всегда давался мне непросто. Я долго думал о том слове, которое появляется в самом начале романа и в нем уже тогда, заране было что-то невообразимо горькое, что осознаёшь и принимаешь только в самом конце, когда проживаешь эту историю сам.
Видеть фотографии пожара тоже невообразимо больно. Больно понимать, что рушится и горит нечто большее, чем постройка. Большее, чем символ. Большее, чем религия. У этого разрушения совсем иной масштаб, несоизмеримо больший, не оканчивающийся границами одной страны, одного языка, одной культуры.
На фото рисунки, которые я купил на барахолке возле книжных развалов там же, на берегу Сены.

0
15 April
Школьники (лет по 12-13) толпятся возле полки с питьевыми йогуртами и говорят между собой:
- Я пробовал такой, мне не понравился, а у этого срок годности заканчивается.
На что другой ему отвечает:
- Всегда беру вот такой СВОЕЙ ЖЕНЩИНЕ, - и показывает на цветную пластиковую бутылку, - ей нравится. Как раз после тренировки.
Не знаю даже, что меня насмешило больше.
0
14 April
Она написала снова. Уже с другого профиля, прошлый я скинул в ЧС, мне не хотелось обсуждать что-либо с ней.
Я не знаю, чего больше в ее "я хочу тебя" - собственничества или похоти. Я ведь ее совсем не хочу.
2
12 April
Ханс Йонас определяет техноэтику как "разрыв между двумя скоростями". Разрыв между скоростью производства технологий и скоростью осознания тех последствий, которые эти технологии могут принести в мир людей. И это одна из масштабнейших этических проблем современности, потому что у нас уже нет времени на осмысление, мы не можем остановить прогресс науки, да и фундаментальная наука сейчас постепенно отходит на второй план. С объявлением прагматического поворота мы попадаем в ловушку собственных рук и умов - произведенное нами же становится мерилом прогресса, развития, осмысления и освоения. Проблема лежит на поверхности, но это все слишком зыбко и не очевидно для практической науки, которая до сих пор живет в иллюзии собственной этической нейтральности и независимости. Когда наука объявляет себя независимой, она становится максимально зависимой и уязвимой, она попадает в более крупные сети и тогда ей начинают управлять совсем другие силы, явно идущие не просто из некоторого специфически познавательного интереса.
Ханна Арендт (более известная в качестве политического философа) формулирует главный вопрос этики современности немного иначе. Она говорит, что главная опасность технологий не в том, что они нас поглотили, а в том, что они дали нам иллюзию всесильности, иллюзию возможности производства чего угодно, практика становится универсальным мерилом знания и власти, она определяет наше положение в мире, наше господство над первой и второй природой, ведь второй природой считается именно мир артефактов, как того, что проведено человеческими руками. Это совсем не новая мысль для нас сегодняшних, но резонанс, который она произвела мы можем оценить только из настоящего времени.
11 April

Посмотрел, наконец, один из тех фильмов, которые планировал увидеть еще до Нового года.
Мне редко нравится итальянское кино и я придерживаюсь мнения, что на данный момент оно в упадке, к сожалению. Но потороплюсь вас успокоить, этот фильм - приятное исключение из правил, при том, что он получился удивительно классическим, построенным по всем канонам итальянского кинематографа. Хорошо в нем едва ли не все - и визуальный ряд, и музыка, и прочтение вековечной библейской притчи на новый лад. Конечно, здесь много социальной аналитики, но она в действительности органично вплетена в общее сюжетное полотно и не вызывает отторжения. Важно! Фильм только под конец дает понять зыбкость происходящего, всю метафоричность и условность, и это его безусловный плюс. В нем мало показного пафоса и какой-то невнятной позы, с которой сейчас принято выходить в более-менее широкий прокат.
Но есть несколько удивительных моментов, от который буквально захватывает дух.

0
9 April

5 февраля.

0